BiA - Total War

Вернуться   BiA - Total War » Разное » История » Древний мир » Рим

Ответ
 
Опции темы
Старый 19.10.2010, 00:11   #1
Legat
 
Аватар для Legat
Legat вне форума
Доп. информация
По умолчанию Развитие римской армии и ее участие в политической борьбе (III в.)

Маркоманнские войны Рима против северных племен (167 − 180 гг.) сделали явными все недостатки оборонительной системы, созданной Августом. С этого времени идет постепенное реформирование армии, завершившееся военными реформами Диоклетиана и Константина. Первым делом императоры попытались решить проблему путем набора новых легионов. Марк Аврелий (161 − 180 гг.) сформировал II и III Италийские и разместил их в ранее беззащитных Норике и Реции, римских провинциях на Верхнем Дунае, дабы прикрыть северные подступы к Италии. Септимий Север (193 − 211 гг.) создал I, II и III Парфянские легионы, причем II Парфянский он разместил близ Рима, образовав тем самым мобильный резерв для походных армий императоров, в дополнение к преторианской гвардии. Наконец, Александр Север (222 − 235 гг.) набрал IV Италийский легион. Таким образом, к 235 г. в вооруженных силах Римской империи насчитывалось 34 легиона, а также многочисленные вспомогательные войска при них, всего около 350 тысяч человек (считая и преторианцев) [1].
Но в новых условиях эффективно осуществлять оборону даже эта огромная армия уже не могла. Дело в том, что почти все войска стояли на военной границе – лимесе – в отдельных лагерях и были предназначены скорее для наступления, чем для обороны, служа своеобразными базами римского натиска. Это было хорошо в начале принципата, в I − II вв., но после Траяна (98 − 117 гг.) империя, исчерпав все свои наступательные ресурсы, перешла к стратегической обороне. И стоило варварам прорвать лимес на каком-либо его участке, они уже не встречали сопротивления, ведь во внутренних провинциях войск практически не было. Поэтому начиная с Марка Аврелия императоры, особенно Северы и некоторые «солдатские» (Галлиен и «иллирийские императоры»), уделяют все больше сил и средств на создание «полевых», мобильных, армий, которые можно было бы быстро перебросить на опасный участок, не снимая войск с границы.
Формировались эти походные армии на основе вексилляций (откомандированных отрядов) легионов, куда они уже больше теперь не возвращаются, а становятся все более независимыми от родных частей. Наконец, при императоре Диоклетиане (284 − 305 гг.) старая военная система в целом была окончательно сломана. Появились мощные мобильные армии тетрархов-соправителей, хотя границы также продолжали укрепляться, сохраняя старые легионы. Завершил военную реорганизацию император Константин (306 − 337 гг.), умножив число новых легионов и создав иные воинские подразделения, в том числе взамен распущенной преторианской гвардии. Остались и пограничные армии, однако Константин в отличие от Диоклетиана, который распределил походную армию Галлиена и его преемников по границам, наоборот, ослабил их, отведя бóльшую часть войск вглубь Империи. Несмотря на это, новая стратегия, которой в основном придерживались и преемники Константина, была более выигрышной в борьбе с варварскими вторжениями. К тому же император таким образом усиливал личный контроль над армией, гарантируя себя от узурпаций [2].
Главной задачей правительства в III в. становится оборона государства от варваров. Причем напряженность на границах возросла до крайней степени еще при Северах.
В этих условиях увеличивалась роль армии в жизни римского общества и государства (оно все более милитаризируется), и в частности в политической жизни. Армия становится здесь решающей силой, главной опорой власти.
Поэтому императоры, нуждавшиеся в поддержке армии, повышали престиж военной службы, привлекая в нее новых добровольцев. Септимий Север, который и пришел к власти на волне недовольства легионеров своим тяжелым социальным и экономическим положением, идя им навстречу, увеличил жалование легионерам и преторианцам. Воины получили официальное разрешение приобретать землю. Закон признал солдатские браки. Чин старшего центуриона (примипила), высший, до которого ранее мог дослужиться рядовой легионер, был объявлен всадническим. Таким образом, теперь он мог подняться до любой всаднической должности, и не только военной. К тому же число штатных мест младших командиров было увеличено. Это привело к возрастанию их роли в армии и делало более реальной карьеру для рядовых легионеров [3]. Судьба Максимина Фракийца (235 − 238 гг.), прошедшего путь от полуварвара-пастуха и солдата вспомогательных войск до командира легиона и императора, - прямое тому подтверждение.
Специально для продвижения талантливых рядовых командирами набранных Севером легионов были не легаты-сенаторы, как обычно, а префекты-всадники. Логическим завершением этой реформы было запрещение Галлиеном сенаторам служить в армии. Он опасался, «как бы… власть не была передана лучшим представителям знати» [4], как в свое время ему и его отцу. Теперь во главе всех легионов встали всадники.
Таким образом, в 262 – 263 г. в ходе армейской реформы Галлиен закрыл сенаторам доступ в армию в пользу всадников [5]. Эти военачальники, дуксы и президы, сменяют легатов-сенаторов и во главе провинций.
«Иллирийские императоры» и тетрархи и были выслужившимися солдатами, бывшими крестьянами или даже сыновьями вольноотпущенников, как Диоклетиан. Кроме того, многие «солдатские императоры», начиная с Максимина, были родом с Дуная. Дело в том, что с конца II в. и на протяжении всего III в. императоры предпочитали набирать войска из уроженцев именно дунайских провинций, где больше всего было свободных мелких землевладельцев, на которых императоры стремились опереться в борьбе с сенатской аристократией и крупным землевладением.
Прежняя опора принципата, муниципальные круги, разорялась, несмотря на всю поддержку со стороны императоров. Армия формировалась за счет придунайских крестьян, слабо еще романизированных в отличие от городов, центров римской культуры в провинциях. Это вело к постепенной варваризации римской армии.
«Легионеры, которые вступили в законные браки, купили землю и заводили хозяйство, отныне могли жить вместе со своими женами и детьми в поселках (канабах), которые располагались возле легионных лагерей, и должны были являться на сборы для несения военной службы. … Легионы потеряли свою подвижность. Они обрастали хозяйством и прочно оседали в местах своего расположения. Перед командиром легиона стояли новые, чисто гражданские задачи. Это вело к усложнению управления легионами, росту легионных служб и канцелярий, увеличению штатов военной бюрократии» [6].
Таким образом, принципат, установленный Августом и достигший своего завершения при Антонинах, после реформ Септимия Севера превратился в бюрократический принципат и это было важным этапом на пути превращения принципата в доминат, что было главным содержанием эволюции политической системы Римской империи в III в.
Не последнюю роль в этом процессе и в преобразовании армии сыграл император Галлиен – ключевая фигура в истории кризиса III в. Ему довелось править в очень сложный период римской истории, когда на государство со всех сторон обрушилось множество бед.
Во всех них представители сенатской историографии, преувеличивая роль личности в истории, стремились обвинить «беспутного» Галлиена, который якобы своим бездействием довел государство до гибели. Эта мысль настойчиво звучит в «Истории Августов». Такого же мнения и Аврелий Виктор, и Евтропий – империя распалась потому, что «дурной государь внушал к себе презрение» [7]. Конечно, личные качества Галлиена влияли на ход событий. Это подтверждается, на первый взгляд, обострением кризиса после пленения Валериана (259 г.), именно в 260 е гг., когда Галлиен правил один. Но как бы ни была велика роль личных качеств Галлиена, они могли лишь ускорять те или иные процессы, а не быть их причиной.
Да и не так уж Галлиен был ленив! Недовольные его политикой в отношении сената, древние историки не хотят замечать того, что все, что он мог в тех условиях сделать, он сделал. «Его реформы, сведений о которых сохранилось очень мало, выковали оружие, которое послужило преемникам Галлиена для восстановления прежней военной мощи» [8].
Прежде всего, он увеличил походную армию Северов за счет создания в ее составе мощного кавалерийского корпуса. Конечно, и до этого римляне активно использовали конницу, но, входя в легионы, самостоятельной роли она не играла. Теперь же ее значение резко возросло в связи с необходимостью бороться с вражеской конницей. Эта конная армия имела единого военачальника. Дислоцировалась она в Северной Италии, а при необходимости совершала походы в Галлию или на Дунай, в Иллирик, сражаясь против варваров и узурпаторов. В целом ее действия были успешными. Пехота также играла важную роль. Со своей мобильной армией императоры (Галлиен и «иллирийские») смело бросались на самые трудные участки и постепенно выправили положение. Эта армия оставалась верным оплотом центральной императорской власти, даже когда легионы на границах выдвигали узурпаторов.
Следующий шаг – около 260 г. Галлиен перестал назначать традиционных легатов, давая возможность для служебного роста не знати, как раньше, а способным младшим командирам – центурионам и военным трибунам. Видимо, поэтому «сенаторские» источники и относятся к Галлиену враждебно. Некоторые старшие офицеры получают титул «защитника императора» (protector Augusti). Например, так назван в одной надписи из Сирмия препозит (командир вексилляций из легионов каких-либо провинций) Виталиан, получивший этот титул за отличие при подавлении узурпации Ингенуя (259 г.) [9].
Галлиен заложил основы будущего возрождения. Политическую же стабильность восстановил Диоклетиан (284 − 305 гг.), административный гений, которому удалось на основе полувековых импровизаций выстроить новую систему [10].
«Иллирийские императоры» восстановили единство империи, однако от Декуматских полей и Дакии пришлось отказаться окончательно. Впрочем, империя Римская еще легко отделалась и это даже удивительно, судя по тому, какой крах она пережила. Но это было связано не с тем, что империя была еще слишком сильна, а, скорее, с тем, что варвары были еще слишком слабы. Во всяком случае, государство даже выиграло в плане своей обороны: северный лимес теперь проходил строго по естественным водным преградам – Рейну и Дунаю.
Следует отметить большую роль, которую в возрождении империи сыграла Дунайская армия.
В ходе гражданских войн III в. претендента на императорский трон всегда поддерживала определенная армия, имевшая свои интересы. У разных армий они, в сущности, были одинаковыми; борьба шла лишь за то, кто именно окажется опорой власти и получит больше всего привилегий.
Тенденция эта проявилась уже в ходе войны 193 − 197 гг., которая фактически развернулась между тремя провинциальными армиями. Победительницей вышла именно Дунайская армия − самая мощная, боеспособная и ближе всех стоявшая к Италии.
Рост главной угрозы существованию государства именно из-за Дуная вел и к возрастанию роли Дунайской армии в политической жизни империи. Влияние это на протяжении III в. прошло несколько этапов.
Приведя к власти Севера, Дунайская армия оставалась верным оплотом правительства, хотя популярность среди солдат младших Северов – императоров Элагабала (218 − 222 гг.) и Александра Севера (222 − 235 гг.) была более низкой, чем Северов старших – Септимия Севера (193 − 211 гг.) и Каракаллы (211 − 217 гг.).
Дунайская армия активно поддержала первого «солдатского» и «иллирийского» императора Максимина Фракийца, но его поражение (238 г.) явилось и ее временным поражением. Новое резкое обострение обстановки на дунайском лимесе (начиналась так называемая «Скифская война») снова выдвинуло Дунайскую армию вперед. Она свергает ставленника Восточной армии Филиппа Араба (244 − 249 гг.) и приводит к власти сенатора Деция (249 − 251 гг.), второго императора родом с Дуная. В гражданской войне 248 − 253 гг., состоявшей из целого ряда мятежей и узурпаций, Дунайская армия контролирует власть в Риме, ставя императорами наместников Мёзии Требониана Галла (251 − 253 гг.) и Эмилиана (253 г.), лиц незнатного происхождения.
Но затем в Дунайской армии происходит раскол: Реция и Норик, всегда стоявшие несколько особняком от других дунайских провинций, составлявших Иллирик, провозгласили императором командующего сосредоточенной у них армии, представителя древнего римского аристократического рода Валериана, который разгромил Эмилиана.
Валериан и его соправитель Галлиен, дабы избежать новых дунайских узурпаций и опасности с Дуная, фактически признали их, включив в государственную систему путем создания полунезависимого Иллирийского дуката, объединившего несколько прежних провинций с целью обеспечить более эффективную их оборону. Впрочем, с помощью своей мобильной армии Галлиен сурово пресекал попытки этих дуксов, с которыми он поделился частью своих полномочий, своей военной власти – империя, выйти за рамки дозволенного, претендовать на нечто большее.
Однако контролировать два других дуката, созданных на самых угрожаемых направлениях, сил уже не было (они были слишком далеко от Италии) и Галлиен предпочитал заключать с дуксами Галлии и Сирии мирные соглашения, чем воевать с ними. Эти военачальники могли провозглашаться и императорами, что вовсе не говорило об узурпации, как раньше. Вероятно, Галлиен вернул солдатам их республиканское право провозглашать своего военачальника императором на поле крупной победы (аккламация), что Август узурпировал за членами только императорской фамилии. Эти дуксы, тесно связанные со своими армиями и с населением своих провинций, занимались обороной границ; у них просто не было сил для борьбы за Рим, как, впрочем, и желания.
При Галлиене лишь один узурпатор, Макриан, попытался захватить все государство, собрав остатки войск Валериана (260 − 261 гг.), но он не был дуксом и был провозглашен на Востоке как бы вопреки Оденату. Дунайский и сирийский дуксы вели борьбу с его сторонниками.
Итак, отпад пограничных провинций при Галлиене – не попытка создания независимых империй, а признание их наместников соправителями центрального римского императора как наилучшее в тех условиях средство борьбы с варварами.
В период «иллирийских» императоров и тетрархов Дунайская армия также остается верным оплотом и источником центральной власти. В этот период намечаются некоторые черты возрождения империи [11]. Если императоры и становились жертвой предательских ударов из-за угла, то эти заговоры были все же делом рук небольших группировок, основная масса солдат в них участия не принимала. Наоборот, убийц Аврелиана, например, жестоко преследовали.
Со своей стороны, некоторые из императоров, продолжая политику Флавиев и Антонинов, стремились опираться также и на городских средних землевладельцев и рабовладельцев, но вследствие упадка городов они вынуждены были искать новые пути. Императоры, вплоть до Галлиена, пытались поднять экономический уровень городов, но все эти попытки оказались бесплодными. «Сами же правители, нуждаясь в деньгах, совершали множество ошибок: они переобременяли декурионов новыми поборами и повинностями, принуждали их продолжать выполнять свои обязанности, насильно возвращая в родные города тех, кто пытался перейти на положение колонов, стать солдатами или просто бежать. Это привело к тому, что единственной надежной опорой императорской власти в III в. стала армия» [12].
Теперь армия стала не только вооруженной, но и социальной силой. Ветераны и даже солдаты, многие из которых были сыновьями ветеранов, по своему социальному происхождению оказались наиболее близки к средним землевладельцам. Обычно ветеран имел участок земли, равный имению среднего декуриона. Эти земельные наделы, которые обрабатывались рабами, принадлежали им на таких же правах полной собственности, как и имения декурионов. В то же время земля крестьян-общинников считалась собственностью государства. Большое годовое жалование (stipendium), постоянные подарки от императоров (donativum), доля от военной добычи и выходное пособие позволяли солдатам скопить за время службы значительную сумму денег, которую они, выйдя в отставку и получив ветеранский участок, выгодно вкладывали, скупая новые земли, содержа рабов, заводя хозяйство, тесно связанное с рынком. Юридически ветераны также были приравнены к декурионам. Подобное привилегированное положение, а также преданность Риму, воспитанная в них 20-летней службой, делали их надежной опорой империи. Поэтому именно за счет усиления ветеранского землевладения временно мог возродиться социальный слой средних рабовладельцев, господствовавший в империи в I − II вв. н.э.
Но в тех провинциях, где латифундии постепенно поглотили мелкие и средние хозяйства, осталось мало населения, которое могло бы идти в армию. Теперь основными поставщиками солдат были прирейнские и придунайские области, где мелкое земледелие оставалось почти нетронутым и практически отсутствовали латифундии. С III в. римская армия была укомплектована солдатами, которые в основном выходили из этих областей, сюда же они возвращались и получали землю после своей отставки. Переход земли в руки ветеранов ускорил процесс разложения общины, из которой выделился слой частных землевладельцев. Повсеместно на этих землях росли виллы, развивалось ремесло, которое обслуживало потребности земледельческих хозяйств. «Прирейнские и придунайские области стали последним очагом рабовладельческих отношений в империи, последним ее оплотом. Но процесс общего упадка, который переживала империя, сказался и на этих провинциях» [13].
Постепенно и здесь росли латифундии, а свободные крестьяне разорялись. Императоры III в., если не считать «сенатских», стремившиеся в борьбе с крупным землевладением и сепаратизмом магнатов опереться на армию, состоявшую из мелких землевладельцев (рост колоната императорам не был выгоден, так как колоны в армии не служили), ничего не могли поделать с этим процессом. Античный способ производства себя изжил. Во всех сферах жизни общества все острее проявлял себя кризис прежнего строя – экономический, социальный, политический, идеологический. В сложной борьбе со старым постепенно строились другие отношения и взгляды. Важнейшую роль в этом стала играть армия. В событиях III в. она выступала не только как вооруженная сила, но и как представительница связанных с ней слоев мелких свободных землевладельцев, заинтересованных в сильной центральной власти, способной ограничить притязания крупных собственников.
Со временем и этот ресурс был исчерпан, и с IV в. армия набиралась из колонов, а также все больше стала состоять из наемных отрядов – дружин варваров-федератов. Крестьяне разорялись, становились арендаторами-колонами у магнатов. В целом это было прогрессивное явление. Производительность рабского труда повысить было уже невозможно, а потребность в росте продукции все увеличивалась. В этих условиях латифундистское хозяйство стало гораздо прибыльнее, чем рабовладельческое. В отличие от раба колон был заинтересован в результатах своего труда, в повышении его производительности. Основными работниками становятся не рабы, а мелкие зависимые земледельцы – колоны. Пленных варваров теперь (с периода Маркоманнских войн) не продают в рабство, а поселяют колонами на опустевших (в ходе войн, эпидемий и разорения прежних владельцев) императорских (государственных) землях пограничных провинций.
Рост провинциального сепаратизма приводил к тому, что солдаты, несмотря на их преданность императору и римским богам, в первую очередь были патриотами родной земли и почитателями своих местных богов. Даже когда они служили в Риме, уроженцы Паннонии или Мезии, служившие в одной воинской части, учреждали свое землячество в форме коллегии почитателей культа какого-либо местного бога. «Еще во II в. каждый солдат считал своей родиной Рим, а своей семьей – товарищей по оружию, но уже в III в. солдаты твердо помнили, что они по рождению фракийцы или паннонцы и не порывали связей со своими земляками» [14]. Армия была в то время слабой вооруженной силой, но зато значительной социальной. Кроме того, армия симпатизировала средним и мелким землевладельцам, среди которых было много ветеранов, а поэтому разделяла их ненависть к земельным магнатам. По этой причине войска поддерживали сильную центральную власть, которая была единственным противодействием власти крупных землевладельцев.
Это привело к яркому противоречию, которое выражалось в борьбе сената и армии. Сенат, этот оплот старой римской аристократии, прекрасно ладил с прежними своими ставленниками, Антонинами, и лишь когда императоры стали вводить династический способ передачи императорской власти, они в силу своей независимости от сената (ведь они теперь стремились получать власть не от сената, а от армии, ставшей их главной опорой) перешли от политики сотрудничества с ним к террору против него.
«Солдатские императоры», заручившись поддержкой армии, вводили свои династии, в то время как сенат отстаивал принцип «усыновления» и передачи императорской власти лучшему из сенаторов, как это было в «золотой век» Антонинов.
Процесс преобразования римской армии затронул в III в. и ее вооружение и снаряжение. «Начиная с середины II в. оружие и доспехи, столь долго ассоциировавшиеся с легионером, начинают исчезать» [15]. Поменялись щит, шлем, меч (с гладия на спафу), вновь появился кинжал. Доспехи (знаменитая lorica segmentata) используются все реже. «Возможно, это связано с упадком дисциплины, которым сопровождалась анархия большей части этого века» [16].
В течение III в. cingulum (солдатский пояс-ремень), бывший некогда сакральным символом римского солдата, также постепенно исчезает, заменяясь кожаным поясом, который теперь носят не на талии, а на бедрах [17].
Пехота по-прежнему была вооружена метательным оружием, но уже не знаменитым пилумом, а тремя новыми его разновидностями – спикулумом, верутумом и плюмбатой [18].
Соответственно изменившемуся вооружению менялась и боевая тактика легионов, и наоборот. Так, отказ от щита изогнутой формы (scutum) в III в. говорит о том, что теперь легионеры сражаются не в сомкнутом строю, прикрывая своими щитами друг друга, а рассеянно [19].
Вообще, можно говорить о том, что в процессе перевооружения римской армии наблюдаются два явления: 1) постепенное облегчение солдатского снаряжения; 2) унификация вооружения всех родов и типов войск на основе преимущественно вооружения кавалеристов и оксилариев – солдат вспомогательных войск.
Итак, суммируя все вышесказанное, можно, наверное, признать, что со времени Северов явно усиливается превращение армии в особую корпорацию со своими собственными интересами, все более обособляющимися от интересов различных слоев населения.
В связи с этим А.В. Махлаюк предполагает, что «причины заключались в изменении характера армии как политической силы, ее места в государственной структуре, а также в противоречивости реформ Севера, в том числе и мер по обеспечению дисциплины и лояльности войска» [20].
В итоге этих реформ важнейшей «двигательной пружиной» политического поведения армии стали в первую очередь ее профессионально-корпоративные интересы. «Это отнюдь не означало, что государственная власть перешла к легионерам или изменился классовый характер римского государства. Скорее всего, речь должна идти о трансформации политического режима в сторону своего рода «бонапартизма», с характерным лавированием между различными противостоящими силами при опоре на армию и промежуточные социальные слои» [21]. В то же время, в отличие, например, от Е.М. Штаерман, А.В. Махлаюк считает, что нельзя отождествлять политические позиции армии и какого-либо класса или социального слоя (крестьянства, муниципальных кругов и т.д.), либо вообще признавать армию сборищем деклассированных элементов. По его мнению, реформы Северов стимулировали процесс внутриармейской дифференциации. «Это неизбежно порождало политические противоречия в армии, которые проявлялись параллельно их обострению во всей империи» [22].
Размежевание армии по «партийному признаку», вероятно, вызывалось не только неоднородностью социально-этнического состава войск или различиями в характере службы, но могло быть прямо или косвенно связано с влиянием различных сословно-классовых и религиозных группировок, например, с интересами провинций в распределении доходов фиска [23].
Углубление противоречий внутри армии, наряду с другими факторами, явилось одной из основных предпосылок периода «военной анархии» и провинциальных узурпаций 30 - 80-х гг. III в.
Итак, мы рассмотрели основные тенденции в развитии армии в III в. В это время меняются ее вооружение и боевая тактика. Больше внимания уделяется созданию мобильных резервных армий в помощь традиционным пограничным войскам. Но помимо главной своей задачи – борьбы с военными угрозами извне, армия начинает играть все бóльшую роль во внутриполитической жизни страны, активно участвуя в процессе передачи императорской власти и определяя политику государства. По сути, гражданские дела становятся главными в деятельности армии, которая таким образом занимает положение не только вооруженной, но и решающей социальной силы. Рост внешней опасности существованию государства вел к его милитаризации и усилению роли армии в жизни общества. При этом армия выражала интересы мелких и средних землевладельцев – крестьян, из которых она теперь, в связи с упадком городов и разорением муниципальных кругов, и набиралась, причем в основном из дунайского региона, где крупное частное землевладение еще не получило столь большого развития, как в других областях Империи.
Именно поэтому императоры и стремились в своей борьбе с сенатской оппозицией и провинциальной земельной знатью опереться на этот слой крестьян, из которого они рекрутировали солдат, принимают меры по улучшению социально-экономического положения солдат, что, однако, опять же вело к развитию крупного частного землевладения.

Получено наград:

  Ответить с цитированием
Ответ

Нижняя навигация
Вернуться   BiA - Total War » Разное » История » Древний мир » Рим

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход

Похожие темы
Тема Автор Раздел Ответов Последнее сообщение
Автомобиль на человеческой тяге Legat Это интересно 0 01.03.2011 21:11
Факты о борьбе с матом Legat Это интересно 0 08.01.2011 15:28
NTW . Развитие .Психология Q`Viktor Napoleon: Total War 8 17.09.2010 20:26
Политическое устройство при Октавиане Legat Рим 0 10.10.2009 15:07


Текущее время: 21:06. Часовой пояс GMT +4.


Powered by vBulletin® 3.8.1
Copyright ©2000 - 2017, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
The Creative Assembly Limited Rome Total War, Barbarian Invasion, Alexander, Medieval 2 Total War, Empire Total War, Napoleon Total War, Total War Shogun 2, Total War: ROME II, Total War: Arena, Total War: ATTILA, Total War: Warhammer